ЄСПЧ:ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ НЕЛЬЗЯ ОБОСНОВЫВАТЬ НЕОБХОДИМОСТЬЮ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ВРЕМЕНИ НА РАССЛЕДОВАНИЯ

Суды использовали стандартный шаблон при назначении и продлении меры пресечения, не предоставляя никаких объяснений, почему в конкретном деле приведены основания были уместными, а также обосновали свои решения на основании абсолютно неприемлемых причинам.
Европейский суд по правам человека принял решение по делу «Мамедов и другие против Азербайджана» (заявление № 35432/07), передает информационный ресурс ECHR: Ukrainian Aspect.
Профессор Новрузали Ханмамед оглы Мамедов специализировался на талышского языке и был главным редактором азербайджано-талышского газеты.
В 2007 году он был арестован сотрудниками министерства национальной безопасности для допроса в связи с предполагаемой сотрудничеством с разведывательной службой Ирана. Через 24 часа он был освобожден, но сразу же повторно арестован полицией за отказ удостоверить свою личность. В тот же день суд признал его виновным в невыполнении законного приказа сотрудника полиции и приговорил к 15 дней административного задержания.
Незадолго до даты увольнения, ему предъявили обвинение в государственной измене и применили меру пресечения в виде содержания под стражей на три месяца. Суды продолжали мера пресечения в год и четыре месяца из-за тяжести обвинения и вероятности того, что он будет скрываться или препятствовать расследованию. Впоследствии суды ссылались на необходимость большего времени для проведения расследования. В 2008 году он был признан виновным и приговорен к десяти годам заключения. В 2009 году он умер в вьязаници.
В ходе производства как сам Мамедов, так и его родственники подавали жалобы в органы власти и судов, утверждая о незаконном содержании под стражей и жестокое обращение. В частности, оспаривались первые 24 часа содержания под стражей (профессору не предоставили ни одного документа, который бы касался его ареста), а также то, что он подвергся жестокому обращению в течение этого времени. Кроме этого семья не смогла выяснить, где именно держали родственника под стражей во время отбывания административного наказания.
Что касается обращения, Мамедов жаловался на избиение пальцев стулом, ушиб грудной клетки, ранения плеч, ночные допросы, запугивание, запрет пользоваться туалетом во время допроса, а также на отсутствие надлежащей медицинской помощи в связи с хроническими болезнями.
По этим жалоб не было проведено ни одного уголовного расследования. Национальные суды игнорировали утверждения, а жалобы признавались необоснованными. В то же время, во время содержания под стражей Мамедова неоднократно осматривали врачи в связи с его плохим состоянием здоровья. В течение определенного периода 2009 года он отказывался перейти в специализированное медицинское учреждение, поскольку он сообщил, что он не мог себе этого позволить и, в любом случае, он сомневался в качестве помощи там. В конце концов он согласился на перевод, но вскоре умер.
Органы прокуратуры немедленно начали расследование его смерти, но отказались открывать уголовное производство из-за отсутствия доказательств преступления. Они основывали свое решение в двух отчетах, в которых был сделан вывод, что господин Мамедов скончался от сердечного приступа и он не был связан с медицинской помощью, которая была соответствующей. Национальные суды поддержали это решение.
Так начальную жалобу, которую Мамедов в связи с нарушениями подал в ЕСПЧ, в дальнейшем поддерживали родственники, дополнив ее претензиями по несоответствующей медицинской помощи и видсудтности эффективного расследования смерти.

Суд в Страсбурге констатировал ряд нарушений Конвенции.
В частности, ч. 1 статьи 5. Суд поверил описания событий Мамедова по его содержания под стражей в течение 24 часов. Это содержание не было задокументировано, что составляло особенно серьезное нарушение.
Также Высокие судьи констатировали нарушение ч. 3 статьи 5 через содержания под стражей в течение более чем одного года без надлежащего обоснования. ЕСПЧ обратил внимание на то, что суды использовали стандартный шаблон при назначении и продлении меры пресечения, не предоставляя никаких объяснений, почему по делу Мамедова приведены основания были кстати. Суды даже обосновали свои решения на основании абсолютно неприемлемых причин содержания лица под стражей, как, например, необходимость большего количества времени для завершения расследования.
Суд принял версию событий Мамедова и по жестокого обращения, констатировал нарушение статьи 3, несмотря на то, что он не предоставил никаких медицинских доказательств. Его версия была более последовательной и правдоподобной. Суд также принял аргументы относительно непредоставления медицинской помощи. Было понятно, что ни его адвокат, ни его семья не могли принести ему необходимые лекарства, поскольку они не были проинформированы о месте его содержания под стражей. Учитывая его преклонный возраст и уязвим состояние здоровья жестокое обращение должно было вызвать у него физическую боль и значительные психические страдания унижая его человеческое достоинство. Жестокое обращение, усиленное отсутствием доступа к внешнему миру, было достаточно серьезным для того, чтобы его можно было считать бесчеловечным и унижающим достоинство, поведением. Также было констатировано нарушение процессуального аспекта расследования в контексте ст. 3 Конвенции.

Что касается претензий к смерти во время содержания под стражей, то в ЕСПЧ виду, что родственники не возражали факт отказа Мамедова от перевода через финансовое положение. С другой стороны, заключенному предоставлялась бесплатная медицинская помощь, а в материалах дела не было информации о необходимости денег для дальнейшего лечения. Так власти не были ответственными за задержку в переводе Мамедова в медицинское учреждение и сделали все, чтобы избежать его смерти.
Однако Суд обнаружил, что органы власти не провели эффективного расследования его смерти. Решение не начинать уголовное расследование было основано только на отчетах, которые учитывали только причины смерти и медицинскую помощь после его перевода в медицинское учреждение, а не то, какие последствия могли иметь задержки в его переводе. Кроме того, органы прокуратуры не рассматривали том, почему он отказывался от перевода. Они также не объяснили, существовала связь между его смертью и размещением в камере на 15 дней в январе 2009 года. В конце, они не информировали его жену и сына о любой прогресс в расследовании или каким-либо образом привлекали их. Итак, имело место нарушение статьи 2 в ее процессуальном аспекте.
Учитывая все нарушения ЕСПЧ постановил, что Азербайджан должен был выплатить г-жа Мамедова (сын также умер во время производства) 20 тыс. Евро в качестве компенсации морального вреда.

Источник: www.echr.com.ua

Прокурор имеет привилегию, если пользуется той же дверью что и судья

Заявитель по делу «Cîrstea v. Romania », ассистировала в одном из бухарестских роддомов. Ее назначили ответственным за отделение интенсивной терапии для новорожденных. Один роковой день она оставила малышей на несколько минут, и именно в это время помещение загорелось. С 11 детей выжило 6, и в трагедии начали искать виновных.

Прокуратура возбудила уголовное дело. Флорентина Кирстея выступала в ней как свидетель. От нее следствие узнало о запахе гари, который и почувствовала. Впрочем, проверив все электрические устройства, медсестра обнаружила, что они не повреждены, поэтому со временем вышла из палаты терапии.

Прокуратуре дали разрешение на прослушивание и наблюдение за перемещениями женщины в течение месяца. Действия были негласными, но обвинитель решил выразить свою позицию относительно осуществления в интервью. Он заявил, что во время пожара у медицинского персонала был корпоратив, только следствие еще не установило, посещала его Ф.Кирстея. И добавил: только она могла открыть дверь в отделении интенсивной терапии, поскольку только у нее был магнитный ключ.

Так прокурор фактически признал медсестру виновной. Вскоре женщина стала подозреваемой. Ее арестовать в сутки.

В изоляторе она снова давала показания, но уже в присутствии адвоката. Ф.Кирстея отметила, что выходила в одно помещение, затем в туалет, в еще одну комнату, а дальше не смогла войти в отделение терапии из-за дыма. Было принято решение взять его под стражу. В суде женщина несколько изменила показания.

Ф.Кирстея призналась, что оставила младенцев не по своей воле, а потому, что коллеги попросили «подскочить». Таким заявлением она побудила суд продлить срок задержания на 29 дней. При этом законники сослались на практику Европейского суда по правам человека по §1 ст.5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решения по делам «Fox, Campbell and Hartley v. UK», «Dumont-Maliverg v. France»). То есть подтвердили, что применение такой меры оправдывается тем, что присутствовала обоснованное подозрение в том, что заявитель совершил преступление, в котором его обвиняли. У судей сложилось впечатление, что последняя нарушила свои профессиональные обязанности, что привело к очень серьезным последствиям.

Свою роль также сыграла неискренность женщины. Выяснилось, что один ее коллега также изменил свои показания в ходе следствия. Поэтому, «учитывая тяжесть совершенного и сильное чувство незащищенности, которое испытывала общественность после последних событий», временное задержание оправдывалось необходимостью защиты общественного порядка.

Однако заявительница считала, что юстиция не имела тех доказательств, которые позволяли бы считать, что она совершила преступление, так и обжаловала такое решение. А беспокойство общества объясняла не своими действиями, а тем, что в больнице вообще могла произойти пожар. Но суд своей позиции не только не изменил, но и продлил срок содержания под стражей, мотивируя это тем, что заявительница, будучи на свободе, может попытаться повлиять на свидетелей.

Так мера пресечения плавно перетек в заключение на 2 года и 2 месяца, то есть следствие все-таки нашло доказательства того, что вина лежит именно на медсестре.

Слово об аресте

Ф.Кирстея пожаловалась на арест в ходе расследования в ЕСПЧ. В Страсбурге напомнили, что судебный пересмотр обстоятельств задержания должен быть автоматическим, то есть судьи не должны ждать, чтобы их об этом попросил задержан. Такие выводы содержатся в решениях по делам «Viorel Burzo v. Romania »и« McKay v. UK ».

Заявительница утверждала, что ее фактически обвинили в том, что она угрожает общественному порядку из-за того, что прокурор распространил в СМИ ложную информацию. Такие действия должностного лица, по ее мнению, противоречат духу конвенции и принципа презумпции невиновности в деятельности судебной власти, в том, что у общественности возникла негативная реакция, должен прокурор. К тому же каждый ее шаг и так был под прицелом правоохранителей.

Судьи, по мнению Ф.Кирстеи, также поторопились с решением, потому что просто физически не могли успеть ознакомиться со всеми материалами дела, чтобы у них появилась обоснованное подозрение. А то, что судьи и прокуроры входили в зал заседаний через одну дверь, нарушило принцип равенства сторон.

Суд подтвердил, что при решении вопроса о содержании заявителя законники признали существование разумных оснований, дали право считать, что она виновата в том, что произошло. Следовательно, заключение под стражу не нарушает требований §1 ст.5 конвенции.

Вместе с тем суд первой инстанции принял решение продлить срок содержания, но просто повторил предыдущие аргументы. Очевидно, там забыли о том, что задержание не может быть применен в качестве альтернативы наказанию и основываться не на фактах. Ведь в Страсбурге уже устанавливали, что даже короткий срок содержания под стражей должен убедительно объясняться.

Таким образом, даже тот факт, что задержание продолжалось около двух месяцев, не освобождает юстиции от обязательства должным образом обосновать решение о продлении этого мероприятия. Так было констатировано нарушение §3 ст.5 конвенции.

Несоблюденным также признали §4 этой статьи, поскольку у прокурора при обжаловании ареста было привилегированное положение. Тот факт, что он вместе с судьей воспользовался одной дверью, также был не в пользу государства.

Возможно, Евросуд констатировал бы и нарушение ст.8 Конвенции, опираясь на интервью прокурора, но в этой части вопрос не прошел всех национальных инстанций.

Следовательно, решение стало еще одним напоминанием о том, что даже в очень эмоциональных делах нельзя забывать о здравом смысле, особенно судьям. Прокурорам же не стоит поступать так, чтобы сторона защиты чувствовала их превосходство. За свои ошибки юстиция виновата заявительницы € 5000.

Вероника ВОЛИК, «Закон и Бизнес»

Борьба с неправильными парковками – штраф инспектора по парковке придется оплатить

Кодекс об административных правонарушениях, дает возможность "отделаться" половиной размера штрафа за неправильную парковку и нарушения правил остановки, если оплата будет произведена в течение 10 банковских дней. Кроме того, если не оплатить штраф инспектора по парковке, в течение 30 дней, то сумма штрафа удваивается и будет взыскана органами исполнительной службы.

Об этом и не только в ефири "Думская ТВ", обсудили управляющий АБ "Адвокат Стельмах и партнеры", адвокат Евгений Стельмах и глава Общественной организации "Сторона Закона", юрист, Оксана Стельмах.

Инспекторы по парковке начали работу в Одессе (комментарий адвоката Евгения Стельмаха)

 

В эфире 7 канала м. Одессы, обсудили начало работы инспекторов по парковке. Каким образом они будут работать, как оплатить штраф 50 процентов? Об этом и не только.

Гости студии:

Александр Румянцев адвокат ДТП;

Евгений Стельмах, адвокат, экс заместитель начальника патрульной полиции Одессы;

Сергей Черноиваненко, транспортный эксперт.

Практику ЕСПЧ нельзя использовать против обвиняемого

Судебное решение от 7 августа 2019 года, дело № 607/14707/17: https://court.sinko.me/document/83589933_3eacd80f

Доводы прокурора в кассационной жалобе о необходимости применения практики Европейского Суда по правам человека является важным аспектом защиты прав человека, но в данном уголовном производстве указанная в кассационной жалобе практика Европейского Суда по правам человека будет использоваться не в пользу осужденного, может представлять риски для справедливости уголовного производства в части соблюдения закона при получении доказательств.

ЕСПЧ не может заменять решения национальных судов своими и его полномочия по анализу соблюдения национального законодательства ограничены (решение «Дубецкому и другие против Украины» от 10 мая 2011 года).

Источник: Sinko Apps

Обвиняемый НЕПОСРЕДСТВЕННО допрашивать ПРАВООХРАНИТЕЛЕЙ КАК СВИДЕТЕЛЕЙ

Даже большое расстояние между судом и местом службы не может быть основанием для лишения обвиняемого возможности непосредственно допросить милиционера в качестве свидетеля во время судебного рассмотрения дела.

Европейский суд по правам человека принял решение по делу «Юрек и Юрек против Турции» (№ 74845/12), передает информационный ресурс ECHR: Ukrainian Aspect.

В 2009 году состоялась демонстрация в поддержку руководителя незаконной террористической организации, которая закончилась нападением на полицейских. Несколько протестующих (в том числе Незири Юрек и Ахмет Юрек) был задержан.

Представ перед судом, они сообщили, что не участвовали в демонстрации. Тем не менее, мужчины были помещены под стражу. Впоследствии прокурор подписал обвинительное заключение, обвинив их в членстве в незаконной организации, ношении взрывчатых материалов, нарушении закона о митингах, а также в распространении пропаганды террористической организации.

Восемь полицейских, арестовывали протестующих, дали показания в суде первой инстанции, но без присутствия заявителей или их защитников. Они сообщили, что не смогут появиться в суде во время следующего слушания том, что их место службы находится далеко и они должны дежурить.

Во время следующего слушания показания полицейских были зачитаны обвиняемым и их адвокатам. Сторона защиты возразила эти заявления утверждая, что они были лишены права на перекрестный допрос этих свидетелей. Ходатайство о повторном допросе была отклонена. В 2010 году суд вынес Юрек обвинительный приговор. Обжалование успеха не имело и обинувачени в преступлениях отбыли назначенное им наказание.

Незири Юрек и Ахмет Юрек обратились в ЕСПЧ, утверждая, что были осуждены, несмотря на то, что были причастны к любому насилию, суд первой инстанции не провел надлежащего расследования, а также то, что они были лишены возможности допросить сотрудников полиции, заявления которых были приняты в суде при отсутствии заявителей.

Суд в Страсбурге констатировал нарушение ч. 1, п. «D» ч. 3 ст. 6 (право на справедливое судебное разбирательство и право на присутствие и допрос свидетелей) Конвенции о защите прав человека и основных свобод и приговорил 5 тыс. Евро компенсации морального ущерба каждому из заявителей.

Источник:https://www.echr.com.ua/ne-lishe-sud-ale-j-obvinuvachenij-maye-bezposeredno-dopituvati-pravooxoronciv-yak-svidkiv/

ВС: неактивный адвокат – основание для отмены приговора.

Верховный Суд в составе Кассационного уголовного суда в своем постановлении от 13 июня 2019 года по делу № 607/9498/16-к указал, когда бездействие адвоката в уголовном процессе может повлечь отмену приговора и пересмотр дела судом первой инстанции.

В частности, как видно из обвинительного акта и документов, имеющихся в материалах уголовного производства, осужденный проживает в Луганске. Вместе с тем, суд, назначая подготовительное судебное заседание и последующие судебные заседания, осуществлял направление судебных повесток и извещений осужденному по адресу в городе Алчевск. В извещениях о вызове осужденного, опубликованных в средствах массовой информации общегосударственной сферы распространения, а именно в газете «Урядовый курьер» также указан адреса в г. Алчевск. То есть, судом не выполнены требования закона в части надлежащего уведомления осужденного о времени и месте рассмотрения дела.

Таким образом, в данном деле отсутствуют неопровержимые доказательства, что осужденный в достаточной мере проинформирован о том, что состоится судебное разбирательство его дела, а также основания, из которых можно было бы сделать вывод, что обвиняемый отказался от своего права участвовать в слушании дела.

Также, как усматривается из материалов производства по звукозаписи судебных заседаний, назначенный защитник лишь формально присутствовал в судебных заседаниях, он не заявлял никаких заявлений или ходатайств, направленных на защиту осужденного, соглашался со всеми ходатайствами стороны обвинения, в связи с чем судебное разбирательство было неполным, односторонним и предвзятым, что привело к нарушению принципа состязательности.

Несмотря на ненадлежащее уведомление подзащитного о дате и времени судебных заседаний, защитник не возражал против осуществления специального судебного производства. Кроме того, в судебных прениях защитник отметил, что ему трудно выразить свое мнение по поводу виновности или невиновности осужденного, поскольку последнего нет в заседании. Также он просил, что если суд в совещательной комнате придет к выводу о виновности осужденного в совершении инкриминируемых преступлений, назначить наказание с применением ст. 75 УК.
Защитник не встречался с осужденным в течение досудебного следствия и судебного рассмотрения дела, не согласовывал с ним линию защиты от обвинения, не принимал никаких мер, направленных на защиту обвиняемого, не заявлял ни одного ходатайства в ходе досудебного и судебного следствия, фактически не осуществлял защиту от обвинения за совершение, в том числе, и особо тяжкого преступления.

Указанное является существенным нарушением уголовного процессуального закона, нарушением права на защиту, что помешало суду принять законное и обоснованное судебное решение. Апелляционный суд на указанные нарушения требований закона внимание не обратил и не исправил их.

С учетом указанного, судебные решения подлежат отмене с назначением нового рассмотрения в суде первой инстанции.

Источник:https://yaizakon.com.ua/esli-advokat-byl-neaktiven-v-zashhite-eto-osnovanie-dlya-otmeny-prigovora/

ВС: рассмотрение судьей других судебных дел в период нахождения в совещательной комнате является существенным нарушением закона

Если суд находится в совещательной комнате для принятия судебного решения в соответствующем уголовном производстве, рассмотрение им других судебных дел в этот период, проведения судебных заседаний с принятием как судебных решений по существу требований, так и решений по процессуальным вопросам, в том числе по возврату материалов производства свидетельствует о нарушении тайны совещания судей, что является существенным нарушением требований уголовного процессуального закона.

Об этом говорится в постановлении коллегии судей Первой судебной палаты Кассационного уголовного суда в составе Верховного Суда, которая рассмотрела кассационные жалобы прокурора, трех защитников осужденных и потерпевшего на приговор городского и определение апелляционного судов. Согласно приговору два человека были осуждены по ч. 3 ст.190, ч. 4 ст. 190 Уголовного кодекса Украины (мошенничество).

Апелляционный суд частично отменил приговор, а также изменил его в части назначенного лицам наказания.

В кассационных жалобах ставились вопросы об отмене судебных решений в отношении осужденных и назначения нового рассмотрения, которые мотивировались существенными нарушениями требований процессуального закона, помешало судам принять законные и обоснованные решения. В частности, один из защитников в кассационной жалобе утверждал о нарушении судом первой инстанции тайны совещательной комнаты.

Коллегия судей ККС ВС признала эти доводы обоснованными, учитывая следующее.

Тайна совещания судей является одним из важнейших принципов правосудия, служит гарантией объективности, независимости, беспристрастности, беспристрастности и справедливости суда. В соответствии с Законом Украины «О судоустройстве и статусе судей» судья обязан не разглашать сведения, составляющие тайну, охраняемую законом, в том числе тайну совещательной комнаты и закрытого судебного заседания.

Итак, тайна совещательной комнаты является охраняемой законом, и данное положение касается не только соблюдения тайны совещания судей в уголовном производстве. Важность соблюдения такой тайны не подлежит оспариванию, а в случае ее нарушения нивелируется сам процесс принятия законного судебного решения независимым судом.

При рассмотрении уголовного производства судом первой инстанции после последнего слова обвиняемого суд немедленно удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора, о чем председательствующий объявляет присутствующим в зале судебного заседания (ст. 366 Уголовного процессуального кодекса Украины). В этом случае законодатель не зря употребил термин «немедленно», поскольку имеет значение не только неразглашении информации обсуждаемой в совещательной комнате, но и сосредоточение суд на обстоятельствах того уголовного производства, которое он должен завершить принятием судебного решения.

В этом уголовном производстве 29 сентября 2016, после заслушивания последнего слова обвиняемых, суд вышел в совещательную комнату для принятия судебного решения, провозгласил после выхода из совещательной комнаты 5 октября 2016.

В свою очередь, защитник в подтверждение своих доводов о нарушении местным судом тайны совещательной комнаты приобщил к кассационной жалобе копии восьми судебных решений из Единого государственного реестра судебных решений, которые судья, которая входила в состав коллегии судей, которая рассматривала упомянутое уголовное производство, приняла в других судебных делах во время пребывания в совещательной комнате с 29 сентября по 5 октября 2016 года.

Как выяснилось, указанные решения касались назначения подготовительных судебных заседаний по другим делам; возврат полученных материалов о совершении административного правонарушения по нормам Кодекса Украины об административных правонарушениях в связи с неявкой лиц, в отношении которых были составлены протоколы, для доработки и устранения недостатков; рассмотрение заявления осужденного о судебном заседании в режиме видеоконференции; назначения защитника из центра бесплатной вторичной правовой помощи.

Суд кассационной инстанции, учитывая положения законодательства, при следующих обстоятельствах совершения судьей соответствующих процессуальных действий и принятия судебных решений в других производствах во время ее пребывания в совещательной комнате в составе коллегии судей в указанном уголовном производстве, констатирует нарушение судом первой инстанции тайны совещательной комнаты, что является существенным нарушением требований уголовного процессуального закона, а следовательно – основанием для отмены судебных решений по осужденных и назначения нового рассмотрения в суде п ршои инстанции.

Источник: СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ

Адвокат Евгений Стельмах о “телефонном минировании” в ток-шоу “Хлеба и зрелищь”.

О недавнем минировании судов и других объектов в г.Одессе. Кто это делает и как с этим бороться, – обговорили в программе «Хлеба и зрелищ» в студии Первого городского канала. 

Гости студии: Татьяна Чорная, зам. начальника взрывотехнического управления ГУНП в Одесской области, Дмитрий Трахтенгерц, маркетолог, Владимир Марченко, сотрудник МВД в отставке, Владимир Саркисян, эксперт-криминалист, Евгений Стельмах, адвокат, Александр Кулешов, офицер контртеррористического подразделения (включение из Иерусалима, Израиль)

Последний вздох реформы МВД

В эфире Третьего цифрового канала обговорили последние вздохи реформы правоохранительных органов.

Гости студии:

Зоя Мельник – полицейская Управления патрульной полиции Одесской области

Евгений Стельмах – адвокат